В Киноакадемии портала "Новости кино" произошло значительное пополнение. По ходатайству действующих членов Киноакадемии и по решению редакции в элитный клуб вошли следующие пользователи:

Двое судебных приставов прибывают на остров, чтобы расследовать побег пациентки из расположенной там клиники-тюрьмы для сумасшедших маньяков и опасных преступников. Но чем дальше заходит расследование, тем подозрительнее выглядит руководство клиники, а следователи начинают ощущать, что сами попали в ловушку. Живой классик Мартин Скоросезе, триумфатор "Оскара-2007" за фильм "Отступники", снял "Остров проклятых" - картину невероятной мощи с оригинальной концовкой, которую сначала лучше посмотреть, а потом что-либо читать о ней.

Все, что вам надо знать об "Острове проклятых" до просмотра - это великое кино, которое обязательно надо смотреть; в конце дадут все ответы, и развязка будет неожиданной. Традиционный для Скоросезе почти трехчасовой хронометраж немного отпугивает, но поверьте: загадка фильма того стоит. В одном из диалогов в картине пациентка клиники на острове говорит герою ДиКаприо: "Вы очень умны. Это вам повредит". Так, в общем, и выходит.

Перед походом в кино на "Остров проклятых" лучше вообще не читать ни одну рецензию - продукт чужого ума: в данном случае чистоту восприятия может запятнать любое неосторожно узнанное мнение. Перед просмотром лучше не читать и этот отзыв - впрочем, я постараюсь в нем обойтись без спойлеров.

Фильм основан на романе Дэнниса Лихэйна (по чьим книгам сняты "Прощай, детка, прощай" и "Таинственная река") - и это многое объясняет. Лихэйн с ювелирной точностью отражает в своих романах поразительную зыбкость человеческих оценок. "Остров проклятых" продолжает эту линию и звучит почти мотивом из Высоцкого "...Я не верю судьбе, а себе - еще меньше".

Фильм удивительно колоритный. Мартин Скоросезе и раньше прекрасно управлялся с цветом и постановкой кадра, но цвета и кадры в "Острове проклятых" выглядят просто волшебно и погружают в мир острова с головой. Особенно врезаются в память военные воспоминания пристава Дэниелса и его сны, неуловимая сюрреалистичность которых притягательна и тревожна - как и яркость цвета в них.

Напряжение в течение первого часа фильма увеличивается по нарастающей. С мощной вступительной сцены, когда приставы сходят с парома, следуют мимо охраны, входят в ворота клиники, и тревожная музыка срывается в крещендо, фильм не отпускает до самой середины. Потом динамика событий ослабевает - Скоросезе подвел любимый им хронометраж.

Этот главный и единственный недостаток "Острова проклятых" (не считая локализацию названия фильма в нашем прокате) почти полностью искупает игра актеров. Для фильма, где все - обманчиво, Скоросезе позвал артистов с обманчивыми образами, в чьих героях сразу не угадаешь подлинную суть (а может, и до самого финала не угадаешь).

Но самая яркая звезда в "Острове проклятых" - Леонардо ДиКаприо. Этот фильм он вытянул, можно сказать, на себе, и в роли пристава Дэниелса выложился полностью.

Герою ДиКаприо веришь, сочувствуешь, сопереживаешь - и благодаря его вдохновенной игре финал "Острова проклятых" приобретает двойной оттенок - различный на уровне фактов и ощущений - которого, по всей видимости, и добивались Лихэйн в романе и Скорсезе в фильме.

Парадоксальным образом все то, что в финале фильма обличается как ложь, воспринимается правдой под воздействием игры ДиКаприо, а исполненный им пристав Дэниелс - героем, который идет за правду до конца. Не случайно либеральный доктор в ключевой момент говорит знаковую фразу "Я умываю руки" - потому что он в картине символизирует навеки связанного с этой фразой Понтия Пилата.

Мы часто ругаем ум за бесконечное анализаторство, за то, что заставляет сомневаться, утомляет нас внутренними диалогами. Все в нашем теле контролирует мозг - даже боль: и хочется порой обмануть его, на время вырваться из-под этого контроля. Но там, вне ума - не страшнее ли оказаться под влиянием, ошибиться в выборе, и в конечном итоге предать собственные убеждения? Ведь ум, ценности, которые он разделяет, - это и есть мы, и наш последний защитный механизм, когда все остальные уже пали.