Не стало Людмилы Марковны Гурченко. Можно по-разному относиться к пересудам о ее личной жизни и о бесконечной борьбе с возрастом, но любой даже самый неистовый критик, наверняка, будет вынужден признать, что Гурченко - это эпоха. Это безмерный, многогранный талант и колоссальная работоспособность, отданные нам, зрителям. В конце концов, это брэнд, подделать или скопировать который совершенно невозможно. Сейчас будет много слов - искренних и дежурных. Но все они не стоят ее взгляда в камеру, ее голоса, ее слова.
О профессии:
"Надо быть талантливым, умным и, главное, материально независимым, чтобы спокойно заниматься тем, чем хочешь";
"Да, сейчас можно заработать. Но сил-то прежних уже нет. Можно, конечно, петь под фонограмму. При этом потихонечку и потерять профессию. Нет-нет, я этого не хочу";
"Я с 20 лет слышу: "Ах, вы родились не в той стране" и "Вам бы сценарий". Все это разговоры";
"Телевидение создает химеры. А мне людей жаль. Я сразу вижу драму, которая их ждет впереди";
"Мой папа говорил мне: "Ты будешь актрисой, тебя весь мир будет знать, а женихи все окна повыбивают!". Но никто не повыбивал";
"Полностью реализоваться может только дурак. Если я что-то и реализовала, то, наверное, частично";
"Я подписываюсь, что актер - ненормальный человек. Чем больше он ненормален, тем больше актер";
О себе:
"Я не люблю все то, что было вчера. Даже не вчера, а то, что было полчаса назад. Не то чтобы не люблю… Просто это уже ушло, исчезло. Мне интересно то, что происходит сейчас";
"Дома я все с себя сбрасываю. Там я такая несчастная. Тихонько хожу, могу ссутулиться. Увидев меня дома, во мне можно разочароваться";
" Как, скажите, возможно жить с женщиной, которая отдает себя прежде всего профессии, зрителям? Ну год мужчина получает от жены ошметки, ну два. А потом ему надоедает";
"А мать я, честно говоря, никакая. Актрисе нельзя быть матерью. Все нужно отдавать или профессии, или детям. Лично я выбрала первый путь. Хотя это, может, и жестоко";
"Любовь - возбудитель жизни, очень сильный. Но когда я смотрю, едет машина с шариками, мне их заранее жалко. Я уже вижу развод, коляску, детей, орущих, кто встанет, кто не встанет к ребенку... Я пессимист";
"Я очень расстраиваюсь, когда читаю о себе всякую херню: то у меня отнялись ноги, то от меня муж ушел. У меня все нормально. Но не спрашивайте меня о будущем".
Запомним ее такой. Она всегда разная, но всегда одна - наша Гурченко. Любимая женщина одной шестой части суши.