В фантастическом триллере Кристофера Нолана "Начало" Леонардо ДиКаприо большую часть своей жизни проводит в снах чужих людей. О том, что творится в голове у него самого, 35-летний актер рассказал в интервью журналу Rolling Stone.
О том, что заставляет его волноваться.
"Мой желудок начинает сжиматься от всякой дурости, от вещей, которые вовсе не должны волновать меня. Безумие, что в мозгу вдруг происходят какие-то реакции, заставляющие тебя переживать о всякой ерунде. Моя жизнь хорошо организована, я очень серьезно подхожу к вещам, которыми занимаюсь, а затем – бах – и вот я сижу, живот крутит, а я страдаю из-за чего-то смехотворного".
О днях былых.
"По существу, я был шкетом с самым большим ртом на свете. Я огрызался на все подряд и был готов к любой драке, а когда ты говоришь парню, который на три года старше тебя, что надерешь ему задницу, задницу надирают тебе. Я был настоящим придурком, даже сомнений быть не может".
Оторваться по полной…
"Я был диким и чокнутым и не страдал от этого, как некоторые сейчас, когда они пытаются сохранить хорошую мину при плохой игре и тем самым дискредитируют самих себя. Мне было все равно, что обо мне думают… Может, таким образом я пытался избавиться от хаоса, творившегося у меня в голове, или от потенциальных неудач. Это было: "Вау, как мне повезло, что я могу отвисать,как захочу и с кем захочу!" Двух моих главных белокурых конкурентов, с которыми мы ходили на прослушивания в самом начале, уже нет в живых: один повесился, другой умер от передозировки героином… Я никогда не принимал наркотики. Вы не прочтете в таблоидах историй о том, как я был найден в номере крутой гостиницы, лежащим в луже собственной блевотины".
О свиданиях.
"До "Титаника" я имел у девушек больший успех. У нас с ними было все предельно ясно - отношения, не омраченные осознанием моей "славы".
О славе, обрушившейся после "Титаника".
"Было ощущение раздвоения личности. Немного смахивало на то, что у меня появился аватар, если использовать терминологию Джеймса Кэмерона. Да, звучит очень хвастливо. На самом деле, все, чего мне хотелось тогда, то это перерыва, потому что меня вот-вот – и стошнит".