Вообще-то, пресс-конференция – мероприятие на редкость занудное. Ибо всё известно заранее: звезды прекрасно знают, о чем их спросят, а мы (журналисты) знаем, что нам ответят. Однако ж бывают и исключения. Бывает так, что на самой обыкновенной конференции вдруг узнаешь про себя много нового. Причем именно про себя – не про фильм. Так, полтора года назад некто Сергей Жигунов почти убедил меня в том, что я не читала "Трех мушкетеров" Дюма. Ну, не читала и все! "Сейчас вообще никто ничего не читает… Такая уж молодежь пошла" (конец цитаты).
Нечто подобное имело место быть и на встрече с Ренатом Давлетьяровым (автор идеи, продюсер и режиссер новых "Зорь"). "Поймите, современное поколение не знает повести Бориса Васильева!" - убежденно вещал Давлетьяров. – "И фильма Ростоцкого они не видели! Да и смотреть картину сорокалетней давности сегодня никто не станет: тот киноязык уже давно устарел". Я как-то сразу почувствовала себя изгоем: ибо я и фильм видела, и книгу читала, да и со "стародавними шедеврами" проблем особых у меня нет. "Наверное, пора вычеркивать себя из категории "молодежь", - печально подумала я, однако слишком сильно расстроиться не успела, так как услышала новый "перл". "Не вижу смысла сравнивать нашу картину и версию Ростоцкого", - сказал Давлетьяров. – "У нас совершенно иное кино". Ой ли?
Весь фокус в том, что, когда говоришь о новом фильме "А зори здесь тихие..." (2015), на ум приходит сразу несколько эпитетов. Например, его можно назвать "крепко сделанным" (это, в общем-то, правда, хотя жаль, что к нему приложил руку ремесленник, а не художник); можно назвать "трогательным" (некоторым актрисам удается достучаться и до самого черствого сердца: я говорю про Кристину Асмус, Софью Лебедеву, Анастасию Микульчину); его можно назвать "патриотичным", "в меру пафосным" и т.д. Но рассуждать о том, что "это совершенно иное кино" - странно. В чем "инаковость"? В том, что 80-90 процентов всех диалогов совпадают с первой версией? В том, что некоторые сцены продублированы столь точно, что повторяются даже ракурсы или поворот головы? (Взять хоть момент, когда старшина Васков ведет трех плененных немцев). Или в том, что весь сюжетный стержень оставлен без изменений? И что у каждой девушки есть свой личный флэшбэк?
Хотя, чего уж греха таить, кое-какие разночтения отыскать, в принципе, можно. Итак, отличия (начнем с мелочей). Во-первых, сами зенитчицы: одна их них становится дочерью раскулаченного, другая – дочерью репрессированного (на сюжет это, правда, абсолютно никак не влияет). Во-вторых, обнаженка: девушки в бане демонстрируют полное "НЮ", изо всех сил старательно делая вид, что им "ну ни капельки не стыдно"; также имеется вторая сцена с полным раздеванием, когда, устав форсировать болото, барышни плещутся в водопаде. В-третьих, большая жестокость: например, во время смерти Риты Осяниной мы видим ее испачканное кровью лицо, ее рану от осколков гранаты и т.д. В-четвертых, Давлетьяров добавляет пару финальных сцен, отказавшись от привязки к современности (и такой отказ картине на пользу).
Теперь об отличиях серьезных. Кто-то из кинокритиков написал, что "цветная картинка позволяет нам в полной мере насладиться красотами северного края". Спорить сложно: красоты действительно налицо. Водопад, озеро, лес, капля крови на ярко зеленом листе… Формат современного кино требует "красивости", и Давлетьяров, конечно же, с форматом спорить не собирается: он снимает красивую войну. Еще один важный пункт: экшен (куда ж без него!). Пикирует компьютерный самолет (качество, по счастью, выше, чем в "Битве за Севастополь"), взрываются сопки, камера то взлетает над лесом, то кидается под танк. И музыка, музыка, музыка! Оркестр буквально надрывается: какие там "тихие" зори, о чем вы! Ведь 21-ый век на дворе: все зори теперь симфонические! А иначе "молодежь не поймет".
И что же в итоге? А ничего. Ну, то есть почти ничего. Добротно сделанный по всем законам современного киностандарта ученический пересказ. Я не против ремейков, не против военных фильмов: война – зло чудовищное, и не говорить об этом нельзя. Но на кой ляд режиссеру браться за серьезную вещь, если сказать ему нечего? Если его идеалом является откровенное школярство: ни плохо, ни хорошо, без всякого намека на собственную индивидуальность, на собственную идею. Зачем? Чтобы камера красиво полетала над лесом? Чтобы эстрадная певица во время боя встала в полный рост с автоматом в руке? Или чтобы «заодно уж» и сериал снять? (Его, кстати, сняли). Ну, что хотели, то и получили: все красиво, все правильно, все по законам современного формата. Вот только один вопрос возникает, маленький. Интересно, а в связи с "устареванием киноязыка" мы теперь всю классику обновлять собираемся? А то ведь для "окультуривания молодежи" одних "Зорь" маловато будет…
Автор: Вера Аленушкина