Первый лазер на экране и предчувствие "Гиперболоида"

Сто лет назад на экраны Советского Союза вышла картина, которую можно смело назвать предтечей всей последующей фантастики об оружии будущего. Режиссер Лев Кулешов, чье имя уже тогда было неразрывно связано со смелыми экспериментами в монтаже и спецэффектах, представил зрителям фильм под названием "Луч смерти" - авантюрно-фантастическую ленту, в которой впервые в истории кино появился прообраз лазера.

Задолго до того, как лазеры прочно обосновались в арсенале космических героев и злодеев, Кулешов предложил зрителям увидеть на экране направленный поток энергии, способный разрушать механизмы и конструкции противников. В центре незамысловатого сюжета изобретенный учеными аппарат, испускающий таинственные высокоэнергетические лучи, которые выводят из строя технику капиталистов. Для 1925 года сама идея такого оружия не являлась революционной, так как лучи смерти упоминались и ранее в фантастической литературе, но практика использования таких аппаратов была вполне пророческой.

Режиссер и его команда, используя доступные им технические средства - комбинированные съемки, трюковые кадры и графические эффекты, - создали визуальный образ оружия, которое лишь десятилетия спустя станет реальностью

Именно Кулешов первым визуализировал эту концепцию на экране, переведя научную фантазию в плоскость кинематографического образа. Несмотря на то что "Луч смерти" создавался прежде всего как агитационное приключенческое кино, режиссер не изменил своему экспериментаторскому духу. Фильм монтировался по законам ритмической драматургии: динамичные сцены погонь и борьбы сменялись напряженными крупными планами, а моменты действия луча обыгрывались через монтажные и оптические эффекты. Это был не просто научно-фантастический боевик, а кинолаборатория, в которой создавались и проверялись новые приемы воздействия на зрителя.

Судьба фильма "Луч смерти"

К сожалению, "Луч смерти" сохранился лишь фрагментарно, и сегодня мы можем судить о полном замысле лишь по сохранившимся на пленке эпизодам, фотографиям, воспоминаниям современников и теоретическим работам самого Кулешова. Но даже эти крупицы позволяют понять масштаб проекта. Картина стала важной вехой в развитии отечественной фантастики, соединив в себе социальный пафос эпохи и смелый взгляд в технологическое будущее. Фильм Кулешова остался в истории как первая попытка запечатлеть на пленке то, что позже назовут лазерным оружием.

"Луч смерти" стал своего рода точкой отсчета для "Гиперболоида"

Особую ценность "Лучу смерти" придает тот факт, что фильм стал своеобразным прологом к одной из главных советских фантастических историй тех лет. Всего через два года, в 1927-м, Алексей Толстой опубликует роман "Гиперболоид инженера Гарина", где идея теплового луча получит литературное воплощение и завоюет мировую славу.

У Алексея Толстого гиперболоид - это уже не некий полумифический аппарат, а геометрически выверенный инструмент. В романе подробно описывается, что луч создается за счет системы зеркал (гиперболоида вращения), которые собирают свет в один невероятно тонкий и мощный луч. Это уже настоящий прообраз лазера - сфокусированный, концентрированный пучок энергии, способный разрезать металл, камень и даже земную кору. И пусть с научной точки зрения принцип работы такого "лазера" - чистая фантастика, трудно переоценить значение этой творческой обработки уже витавших в воздухе идей. К тому же Толстой исследует не только технологию, но и человеческую натуру, жажду власти и моральные дилеммы, которые определяют использование столь грозного оружия.

И ровно через 40 лет после выхода "Луча смерти" на советские экраны выходит экранизация произведения Толстого, в которой роль талантливого авантюриста сыграл Евгений Евстигнеев. Фильм "Гиперболоид инженера Гарина" весьма точно, хоть и несколько схематично воспроизводит события первоисточника на экране. Однако основное его достоинство - не драматургия или прекрасная актерская игра, (хотя в случае с Евстигнеевым другой и быть не могло), а изысканные изобразительные решения режиссера Александра Гинцбурга и оператора Александра Рыбина.

Практически каждая сцена "Гиперболоида" достойна занесения в учебники по кинематографии, да, и фотографии тоже, настолько выверена работа с композицией кадра, освещением и деталями интерьеров. Черно-белая эстетика подчеркивает одержимость Гарина, а контрастность видеоряда отменно передает разрушительную силу гиперболоида и саморазрушительную силу личностей главных героев. Операторская работа прекрасно создает атмосферу: от мрачных лабораторий и пижонских интерьеров Парижа до суровых пейзажей Дальнего Востока.

Евгений Евстигнеев представил образ Гарина, который до сих пор считается эталонным. Его герой - не просто злодей, а сложная, противоречивая фигура: циничный, обаятельный, одержимый своей гениальностью и при этом пугающе бездушный. Евстигнеев играет не монстра, а человека, который слишком поверил в свою исключительность.

Нельзя не упомянуть и иных участников этой экранизации. Михаил Астангов в роли Роллинга воплотил хищную, почти гротескную сущность капиталистического акулы. Наталья Климина создала образ Зои Монроз - femme fatale, чья красота столь же опасна, как и сам гиперболоид.

Для своего времени спецэффекты в фильме выглядели впечатляюще. Сцены, где гиперболоид прожигает металл, стены, разрезает скалы и уничтожает корабли, были выполнены с использованием комбинированных съемок и новаторских приемов. Скажем, эпизод, в котором Гарин разрезает надвое одного из подосланных к нему убийц выглядит пугающе натуралистично.

Сегодня фильм Александра Гинцбурга остается классикой советской научной фантастики. Это не просто экранизация - это крайне эффектное художественное высказывание о цене прогресса, о границах дозволенного. И пока гиперболоид продолжает светить с экранов, эта история остается актуальной.