Рецензия к фильму "Нимфоманка: Часть 1". Вожделение или смерть

Видимо, сам Ларс фон Триер подустал эпатировать публику своими экстравагантными или просто "тяжелыми" картинами, так что в этот раз все обошлось без отрезанных гениталий и меланхоличных концов света. Разве что он себе позволил немного немецкого индастриал-метала, трогательной песенки про раздвоение личности, которая неожиданно бьет по мозгам в начале и отлично дополняет видеоряд в титрах. Все остальное вполне тянет на крепкую драму с долей необычного юмора и своим, особым шармом.

Хотя, наверное, лучше все таки подождать три недели и посмотреть оба фильма подряд, либо дождаться выхода на дисковых носителях, или еще каким-либо образом не лишать себя удовольствия увидеть всю ленту целиком, в двух частях. Несмотря на то, что вторая часть обещает быть несравненно менее "теплой", более жесткой и, пожалуй, даже стремительной – всего три главы, в которых описываются самые неприятные эпизоды жизни главной героини, и эпилог.

Но если не терпится, то уже сейчас можно насладиться пятью главами из истории Джо (Шарлотта Генсбур), которые она рассказывает буквально подобравшему ее на улице незнакомцу Селигману (дурацкое имя? Она считает, что да). Рассказывает, побуждаемая теми или иными образами, вроде мушки для рыбалки, десертной вилки, кассеты с записью полифонии Баха или же простого упоминания смерти Эдгара По. Мелочи, которые она связывает с прошлым и превращает в увлекательный рассказ о становлении и развитии своей сексуальности.

И благодаря постановке, а также работе оператора, этот рассказ, несмотря на всю спорность поднимаемой темы нимфомании, оказывает необычайно... уютны, душевным, по-своему трогательным. Как бы вы ни оценивали поступки главной героини – с ее собственной точки зрения, или с точки зрения Селигмана, которые суть две крайние противоположности – сама история остается удивительно теплой. Аккуратная прерываемая диалогами героев Генсбур и Стеллана Скарсгарда, она раскрывается поэтапно, показывая наиболее значимые моменты в жизни рассказчицы.

Объектив смотрит на светлые цвета, выхватывает мелочи и детали, плавно перелетает от лиц к предметам и обратно, создавая атмосферу чего-то близкого душе, погружая в происходящее. Мануэль Альберто Кларо постарался на славу, подчеркивая каждый жест фон Триера, каждую сцену с ее настроением, пока сам Ларс был занят раскрытием характеров персонажей. Да, при всем кажущемся сперва эгоцентризме главной героини, со временем в повествовании появляются постоянные "гости", вроде героя Шайи ЛаБефа, Джерома. Да тот же Селигман – и вообще, фон Триеру удается выписывать буквально несколькими штрихами даже случайных попутчиков в поезде.

Что уж говорить об актерах? Они все прекрасны. Нет, серьезно – плевать, насколько громкое заявление, вы только гляньте, как они играют! Чего стоит одна только Ума Турман, отчаявшаяся мать, которая по ходу длительной сцены способна вызвать, поочередно, сочувствие, недоумение, упрек, недовольство, ухмылку, понимание, снова сочувствие и, наконец, осознание того, что у ее героини что-то не так с головой на почве горя и ревности. Как так? Да благодаря поэтапному осознанию мотивов ее поведения. Сперва кажется одно, потом – другое, третье, а там уже и до осознания сути рукой подать.

В таком ключе – почти все остальные, каждый по-своему. Хотя Стэйси Мартин, сыгравшей роль молодой Джо, пришлось стать своего рода проводником эмоций Гинсбург, которые она закадровым голосом описывала, но проводник оказался хороший. Или, например, Кристиан Слэйтер, последние сцены с которым – зрелище, скажем так, весьма неприятное и вызывающее отторжение вместе с жалостью. Теперь осталось лишь дождаться введения оставшихся героев, чьими лицами станут Уиллем Дефо, Удо Кир и Джейми Белл, чтобы сполна испить чашу восторга.

Наверное, именно детали и мелочи, во множестве разбросанные в произведении, и делают его интересным, живым и насыщенным. Даже если эти детали открыто бросают в глаза зрителям, вроде чисел Фибоначчи или "сатанинского" аккорда. А когда они начинают переплетаться, рождается атмосфера и ощущение прикосновения к чему-то таинственному, приобщения к загадке, которую сам же режиссер и разгадывает перед наши носом, в прозаичных и романтичных штрихах одновременно. Загадка женской сексуальности, загадка нимфомании. Или загадка любви?

Автор: Роман Волохов