Рецензия к фильму "Географ глобус пропил" от ЛеМур

Экранизация романа Алексея Иванова «Географ глобус пропил» стала знаковым событием в жизни российского кинематографа, подарив ему второе дыхание вместе с надеждой на его возрождение. Действительно ли этот фильм настолько хорош, как о нем говорят или же, напротив, под «шедевром» скрывается искусная подделка?

Действие романа разворачивается в девяностые годы прошлого столетия, но режиссер Александр Велединский изменил временные рамки, позволив героям А.Иванова переместиться в недалекое будущее, век 21-й. Пошло ли это на пользу фильму? При просмотре ленты то и дело возникают проблемы с временной принадлежностью картины. Пачки сигарет, отмеченные ярлыками Минздрава, мобильные телефоны, которыми активно пользуются старшеклассники, даже краны на кухне убеждают зрителя в том, что время действия – наши дни, но при этом серые и унылые виды захолустного города, отсутствие оживленного автодвижения на улицах и «Владимирский централ», льющийся из динамиков, говорит совершенно о другом. Создается такое чувство, что Географ застрял во времени.

Главный герой Виктор Сергеевич Служкин, биолог по профессии, чтобы как-то сводить концы с концами устраивается преподавателем географии в пермскую школу. Финансовые проблемы, на которые частично намекает дефицит игрушек у его ребенка, и о которых откровенно говорит он сам, с иронией предлагая старшеклассникам дать ему взятку, семейные неурядицы, сложные отношения с учениками и коллегами по цеху плюс пристрастие Географа к алкоголю, создают совершенно безрадостную картину бытия неудачливого учителя. Его наплевательское отношение к своей жизни, которую, впрочем, трудно назвать жизнью, скорее это бессмысленное и бесцельное существование, пофигизм во всем, что имеет отношение к работе, только усугубляет и без того непростую ситуацию. Виктор играет роль созерцателя своей жизни, предпочитая не вмешиваться в ее процессы, и это его вполне устраивает. С одинаковым спокойствием и даже некоторым любопытством наблюдает он за тонущим листком бумаги и за разрушением своей семьи, его мало волнует уход жены к другу-сокурснику, он предпочитает заливать свои проблемы изрядным количеством спиртного, поскольку не в состоянии решить их. Служкин старается не демонстрировать своих истинных чувств, срывается он только дважды, один раз тогда, когда он усаживается играть в карты со школьниками прямо во время урока. Здесь учитель дает волю своей нетерпимости и тут он может высказать в лицо старшеклассникам все, что о них думает, и даже больше, а в другой раз внутренний взрыв происходит на реке, когда в избытке чувств он кричит на всю округу «Я-бивень!».

Константин Хабенский, исполнитель главной роли, существует в кадре как будто для галочки. Вот он флиртует с учительницей немецкого языка, а вот он качается на качелях, а вот здесь он ходит по кораблю и рассказывает о судоходстве на Каме. Хабенский играет уставшего Хабенского, но никак не своего героя, характер которого остается неразгаданным. Ему не сочувствуешь, за него не переживаешь, он не вызывает никаких эмоций, только полное равнодушие. Происходит ли это потому, что так задумано режиссером, или же актерский талант Константина решил немного отдохнуть, или все гораздо проще и герой получился именно таким, каким его видел автор. Тем, кто читал книгу, разобраться в данном вопросе не составит труда, тем же, кто незнаком с первоисточником, ответить на него будет гораздо сложнее.

Поход в горы вместе с учениками позволяет взглянуть на многие вещи под другим углом. Здесь, во время сплава по горной реке, учитель раскрывается с другой стороны. Его пофигизм растворяется без остатка, когда он видит, какой опасности подвергаются его ученики, и переживает он в первую очередь, именно за них. О том, что «его же посадят за мертвых детей», Виктор в этот момент не думает.

Диалоги скупы и скудны, малоинформативны и неинтересны, но это еще полбеды, вторая ее половина заключена в озвучании. Особенно это касается героя Александра Робака (Будкин). Иногда, чтобы разобрать его реплики, приходится напрягать слух, поскольку произношение оставлять желать лучшего. Будкин проделывает со своей речью замысловатые операции : он бубнит, мямлит, но только не разговаривает.

Серые, тусклые, блеклые, тоскливые краски ленты создают тягостное, давящее впечатление. Складывается такое ощущение, что солнце позабыло дорогу в эти края и заглянуло сюда только для того, чтобы запечатлеться на фотоснимке. Пейзажи в холодных тонах, виды бурлящей реки, бескрайние унылые просторы за стеклом с надписью «Не прислоняться» вызывают полнейшую апатию и наводят скуку, как и само монотонное повествование о житии Географа.

Загадочная русская душа в очередной раз стала объектом исследования, но попытки рассмотреть ее под новым микроскопом ни к чему не привели. По сути, фильм «Географ глобус пропил» можно назвать пустотелым, поскольку он не содержит в себе ни глубоких вопросов, ни социальных конфликтов, ни, собственно, души, а школа и семья оказались лишь удачными декорациями, которые с успехом маскируют пустоту.